Саратовская региональная общественная организация трезвости и здоровья

пнд.-пт.  10.00 - 16.00   сб. 10.00 - 13.00

тел.  (845-2) 23-68-10, 23-15-72

e-mail: ot45@yandex.ru

Сцена третья

Кислый приходит в себя, морщится от боли.

Кислый. Вот ведь, хрень какая… Как это меня сейчас, блин… В натуре маму вспомнишь! Ё мое…

Алла, разминая затекшие руки и плечи, тоже приходит в себя.

Алла. Вот и мне сейчас тоже досталось. Должна признаться, что Игла где-то немного права, насчет боли физической. Я сейчас это хорошо прочувствовала. Верней, мне дали это почувствовать. Но все познается в сравнении. Поэтому я остаюсь при своем мнении: боль физическая все-таки легче переносится, чем боль души.

Игла находится под впечатлением того, что сейчас с ней происходило.

Игла. Насчет сравнений…. То, что я сейчас пережила, может пережить только покойник. (Иглагрустно улыбнувшись) Оказывается, я тоже в покойниках со вчерашнего дня. И, может быть, впервые почувствовала свою больную и измученную душу. Жутко! Депресняк наркошный по сравнению с тем, что дали мне сейчас ощутить - так, легкое щекотание.

Бекас. Ну вот, Иголочка, и ты, наконец, определилась.

Бекас. (обращаясь к Юрию) Ты уж прости меня, братан, что я… ну, тогда…

Юрий. (с усмешкой) Да пустяки все это. Между нами, покойниками, все может быть. Не бери в голову.

Бекас (перебивая Юрия) Прости, но я так не считаю. Сейчас, когда нас люто ломало, мне такие откровения были даны, что в сознании все на свои места встало. Удивляет одно: почему при жизни я не мог увидеть совершенно очевидные вещи? Ну, почему?

Юрий. Наверное, потому что только после смерти душа, освобожденная от глупой плоти, расставляет все по своим местам. Только тогда начинаешь понимать и видеть те поступки, которые неминуемо ведут человека к гибели. И мы с вами, как теперь понимаете, не исключение.

Игла. (задумавшись) Что же мы наделали? Почему, ну, почему все так паршиво у нас в жизни сложилось?

Бикса. Знаете, мне почему-то сейчас, вернее тогда, когда нас, ну, как бы использовали, подумалось не о том, что мы наделали, а о том, что с нами сделали.

Кислый. Не понял, ё мое. Как это – с нами сделали? Ведь мне-то, как и вам, в рот никто не лил. Сами хлебали, блин. Сами лили да жрали, нюхали, кололи….

Бикса. Да, конечно, сами. И, вроде, не сами… Точнее… Ну, я не знаю, как это объяснить. У меня было ощущение, что не я, а меня, как бы подвели к тем поступкам, которые делались, вроде бы, по моей воле, но против моего желания. Или, может, наоборот, по желанию, но против воли.

Застеснявшись своих рассуждений, продолжает.

Бикса. Я не знаю. Мне трудно это понять. Мои мысли настолько перепутались, что мне сложно что-то прояснить для себя, но вот то чувство, что не мы сами. … Ну, вы же понимаете.… А с нами.… Вот только, как и кто, я не смогла понять. Но от мысли, что не я - такая, а меня сделали такой, мне стало как-то легче и спокойней.

Бекас слушает всех со вниманием, но молча. Видно, что ему дали пережить что-то очень необычное

Бекас. Грустно. Но то, что мне сейчас помогли вспомнить, в какой-то степени подтверждает правоту Биксы. Я увидел себя маленьким-маленьким на руках у мамы, а мама вся в слезах и успокаивает меня, потому что я страшно реву. На полу барахтаются двое дядек. Они сильно пьяные. Мат… Ругань… Идет борьба не на жизнь, а на смерть. Я хорошо понимаю, что один из этих дядек - мой папка. Когда они, барахтаясь и перекатываясь, оказываются возле печи, я начинаю плакать еще сильней. Мне почему-то кажется, что если дядька победит папку, то он его переломит, как щепку, и бросит в пылающую печку. И в этот момент мне отчетливо дают понять, что именно сейчас, во время этого барахтанья я впервые соприкасаюсь с алкоголем. Соприкасаюсь с его лютой силой, которая каждый раз вновь и вновь ломает папку, а он все снова и снова пьет, не в силах остановиться. И что я, именно я, в значительной степени повторю его жизнь, но пойду в своих поступках еще дальше. Так, собственно, и получилось. Бикса права: сам я так жить не хотел, а вот ведь…

Кислый перебивает Бекаса.

Кислый. Мне сейчас тоже кое-что открылось… Вижу, как я и сестренка забились в уголок за кроватью. Нам страшно. Мама стоит и плачет. У нее на руках наша маленькая сестренка, которая ревет. Отец стоит посреди комнаты пьяный. У него в руке зачем-то зажат валенок, он им размахивает и орет на маму: «Где ты была?» Однажды, когда у меня еще была семья, я вдруг узнал в себе отца. Уже не отец, а я стою посреди комнаты пьяней пьяного и размахиваю, как и он, руками, матерюсь, ору на свою жену и задаю жене тот же вопрос: «Где ты была?» Дочь спряталась в комнате, как и я в свое время, все за той же кроватью. Меня поразила схожесть моих жестов и мимики с отцовскими. Мне хорошо вспомнилось, что в тот момент, когда я в себе увидел своего отца, мне стало жутко. Видимо, таким образом меня тогда пытались остановить и заставить задуматься: «К чему я иду? К чему могу прийти? И чем все для меня может кончиться». Не задумался… А ведь маленьким-то, я, утешая свою мать, после очередного папкиного пьяного скандала, клялся ей, что пить никогда не буду. Ведь клялся же! И клятвы не сдержал. А почему? Было же все так хорошо и даже прекрасно! Самое интересное, что никто не желал себе такой жуткой жизни, когда пробовал тот же алкоголь или табак. Ведь не желали же?

Кислый, как бы устав от своего монолога замолкает и задумывается. Продолжает Бекас.

Бекас. Да, начало…. Все помнят, как начинали, да этого и не забыть. Через папкину-то пьянь и я клялся, что никогда в жизни пить, как отец, не буду. А случилось так, что алкоголь, табак и анашу я начал употреблять одновременно. Первый раз я напился на дне рождении друга. Нас было шесть человек и три бутылки водки. О том, что там вообще будет спиртное, я не подозревал до последнего момента. А когда мне налили, то не хотел ударить в грязь лицом, хотя запах водки не переносил. Да и саму водку ненавидел из-за пьянок отца. Но положение обязывало, надо было самоутверждаться, и я выпил, давясь, через силу. Почти сразу налили по второй. Вообще, мы все выпили в большой спешке, так как опасались прихода взрослых. А когда вышли на улицу, состояние мое меня просто поразило. Оно так быстро изменилось и было настолько новым и необычным, что я почувствовал такой восторг, которого до этого не испытывал никогда. Тогда же неизвестно откуда появилась пачка сигарет. После курева мне стало плохо. Но, положение лидера, обязывало. К тому же девушка, которая в тот момент мне нравилась, уже курила.

Кислый снова, как бы отдохнув, встревает в воспоминания Бекаса.

Кислый. Ты это точно заметил, насчет самоутверждения. Я ведь совсем не собирался водку-то когда-нибудь пить. Насмотрелся на отцовские выкрутасы. И если бы не мой лучший друг со своей подружкой, которая была значительно старше нас, то я и не попробовал бы, может, эту заразу. Они-то мне подробно и поведали, какой восхитительный кайф можно славить от вина. Его подружка не раз уже бухала, и мы, развесив уши, с чувством зависти слушали ее истории о попойках. Короче, решили не откладывать и в ближайшее время бухануть. Тем более, что пойла было достаточно. Папахен впервые вино сотворил. Хвастался перед своими друганами: «Вино - просто класс! Вот эту вонючую жижу я у него и сцедил из двадцатипятилитровой фляги, залив туда кипяченой воды. Славиться решили назавтра, ближе к вечеру. Хорошо помню ночь перед этим. Лежу и никак уснуть не могу. Все гоню какие-то мысли. Залечиваю себя, что не водку пить буду, а вино, и после этого попаду в группу счастливчиков, которые уже пережили это и начали забухивть все чаще. Засыпаю с какой-то эйфорией и огромным желанием. Неужели завтра это случится? И я буду чувствовать себя более взрослым? Ну, и вообще поднимусь в своих глазах.

Кислый. (зло передразнивая кого-то).

- Ты бухал?

- Нет

- Ну, ты вообще ни о чем - лох. Столько лет и все еще не пробовал. О чем с тобой тогда можно говорить? Не о чем. Все, свободен. Иди, молоко пей. С нами тебе делать нечего. Мы-то уже взрослые, бухаем с ними наравне, тянемся за старшими пацанами. Нас они уважают, а тебя нет. На нас девчонки заглядываются, смотрят, как на взрослых, а на тебя сверху вниз, ты для них пока - ничто. Мы же прикольные, с нами им весело, ну и короче…

- О, а ты бухал, пробовал?

- Да!

- Че пробовал, не гонишь? Ну, и как? Класс, да?

- Да, вообще сильно, такой кайф!

- Ну, вот ты - другое дело, наш человек, Может как-нибудь словимся, побухаем вместе? С тобой базара нет, а то вон этот лох, такой уже вымахал, а все еще как маленький! Такое и не пробовал. О чем с ним можно говорить? Ребенок. Не то, что мы, куда ему до нас! Ну, че? С тобой-то когда слипнемся, поболтаем, чтоб не на сухую?

Бекас (перебивая Кислого) Да, базары круче становились. (усмехается) Взрослые… А все почему? Да просто потому, что шел какой-то нездоровый прессинг более хулиганистых, более старших пацанов к более слабым: к отличникам там всяким да маменьким сынкам. Вот и приходилось выбирать: или все оставлять, как есть и ходить оплеванным, зашуганным, или же брать быка за рога и начинать приобщаться к тем, кого уважают, в кого влюбляются девчонки, о ком вся школа говорит: «Этот-то вчера пьяный такое выдал, вообще обхохочешься, короче прикол!» Было ради чего замазаться и попробовать хотя бы один раз спиртное. О табаке я уж и не говорю. С седьмого класса почти все пацаны курили, да и из девчонок уже кое-кто дымил. А травка! Это вообще шик, высший пилотаж! Тем более, что эта травка окаянная совсем недавно в школы пришла. И мы были первыми! Так сказать «избранными», и поэтому было чем похвастать, о чем рассказать. Во всех школах начинали говорить о накурках. Какой кайф! Это уже не окурочки, даже не водка вшивая, а наркотик! Этого даже нашим родителям не пришлось попробовать, а я вот могу! Ну, везет же мне! Я буду знать, буду курить, а родителям не было дано. Что делать? В такое время жили, не повезло! А мне повезло, и я буду круче их! Вообще жара! Понятное дело, что чувство зависти к этим первым счастливчикам подвигает к принятию решения. Твоего первого решения! Того самого решения, которое потом жестоко повлияет на всю твою жизнь! В натуре вспотеешь, волосы на жопе рвать будешь, а все!.. Поздно! Хотел, как все, легко поднять свой авторитет, уважение у своих сверстников и старичков, добиться симпатий девчонок, а если повезет, любви какой-нибудь красавицы, за которой пацаны косяком бегают, то давай получай, только потом не сожалей: сам хотел, обижаться не на кого!

И чуть помолчав продолжает.

Бекас. Обижайся на себя, не обижайся, но только ты такой, какой есть, во всей красе, любуйся собой, что хотел – получил! Вот, кайфуй! Что- то не так?

Извини, но у большинства населения страны другие взгляды на это, они же не как ты. Они порядочные, и их большинство. Они тебя не понимают, отворачиваются, не хотят с тобой иметь ничего общего, никаких дел. Куда там, отстань, чума – таких только в тюрьму! Вот тут и начинаешь грызть ногти, потеть в натуре, а все – поздно: ты уже привык кайфовать, расслабляться, брать от жизни все.

Продолжает удивленно.

Бекас. До сих пор поражаюсь, с какой дикой скоростью меня героин съел! За одно мгновение вытеснил все из моей жизни, не оставив буквально ничего, кроме себя. Да и сам перестал давать то, что, казалось бы, обещал в самом начале. А дальше? Дальше вы сами знаете – клетка!

Алла, до сих пор внимательно слушавшая рассказы ребят, вдруг понимает для себя что-то очень важное.

Алла. Ребята, спасибо вам. Жаль, что все поняла лишь теперь. Благодаря вам. Ну, да лучше позже, чем никогда!

Игла тоже под впечатлением откровений ребят.

Игла. За что спасибо-то? За то, что мы жизнь свою искалечили, так и не успев начать жить? Бикса, как это ни странно, права. Это не мы все с собой сделали, это с нами сделали…

Алла. (перебивая Иглу) Так и я о том же. Понимаете, в том, что вы стали такими, есть доля и нашей вины. Нет, немного не так. Не вина это наша, а беда. Нас тоже никто специально не учил курить или пить спиртное. Наоборот: родители всячески наказывали и за табак, и за выпивку, если, конечно, ловили. Нам запрещали, а себе при этом позволяли и пить, и курить. Нам тоже в свое время хотелось скорей повзрослеть. А через что? Понятное дело, через то, чего детям нельзя, но можно взрослым. И попробуй остановить ребенка, если он через поступки родительские уже проторил себе тропку в жизнь взрослую. И четко для себя определил, что ему необходимо сделать, чтобы, ну, если не повзрослеть, тогда, хотя бы казаться взрослым. А если он принял это решение, то каким наказанием можно остановить это взросление?

Игла. Насчет наказания, это ты точно сказала. Чего только со мной ни пытались сделать мои предки, только толку было мало. Наказываете вы нас как-то коряво. Да и не наказываете в общем, а назите. Точное слово, по самой сути. Ноете, гундите, да все нудно, да не в тему. С соплями, и воплями… Короче, не наказываете, а усугубляете. После ваших наездов все наоборот хочется сделать. Вот и делаем.

Алла. (заинтересованно Игле) Хорошо. А вот, если бы тебе позволили сейчас наказать твоих родителей, то за что бы ты их наказала?

Игла. За что? Ты спрашиваешь, за что? Даже не знаю. Просто не задумывалась. А впрочем, уже за то надо бы наказывать, что не понимают меня, говорят неправду, врут. За то, что постоянно кричат на меня, нет, чтобы поговорить спокойно. А еще, пожалуй, за то, что постоянно откупались от меня шмотками да бабками. Честно скажу - за то, что не любили меня. Странные вы люди, родители. Пока ребенок маленький с ним тюси-матюси разные, но чем старше становится ваше чадо, тем его меньше любят. Мне как-то маман сказала, что зла у нее на меня не хватает. Слышите? Зла!!! Вот за это и наказывала бы и своих, и других родителей.

В разговор вторгается Кислый

Кислый. Вы, взрослые, не замечаете нас до тех пор, пока мы вам какую-либо хезу не сотворим. Вот тогда и слезы, и вопли, и угрозы порожняковые. Только уже поздно. Вой не вой, а поезд к последнему перегону, а верней, к тупичку катится, а там… Впрочем, своих бы предков я наказал бы за то, что они сдали в дом престарелых моего деда. Это единственный человек на всем белом свете, который меня понимал. Жаль, что сделать ничего не мог, а вот понимал меня точно. А теперь скажите мне, могу я после этого пылать любовью к своим шнуркам или нет? Правда, как выяснилось позже, они себя наказали, люто наказали. Переругались вдрызг и разбежались. А деньги от продажи дедовой хаты пропились да прогулялись. Вот за это, я их с преогромным удовольствием высек бы. Да ремнем, да публично, чтобы другим неповадно было...

Бекас (Алле)Интересный вопрос ты задала. Вот я своих родаков обязательно бы в угол на гречку воткнул за их убежденность гнилую, что они всегда правы, за их образ мышления, за полный тупизм. А еще за то, что свободы меня лишали. Впрочем свободу я им просто так не отдал. И мои приколы их здорово по рукам и ногам вязали. Но это тогда, при нашей долбанной жизни, а вот сейчас, когда мы уже, как бы покойники, я их начинаю чисто по-человечески понимать и прощаю им все! Да, я их прощаю! Ты, Сергеевна, права. Вины на наших родителях в том, что они у нас такие, бытом зашуганые, нет. Не виноваты они. Мне как-то один умный человек сказал, что недополучивший не додаст. Вот и наши предки в свое время любви от своих родителей не дополучили, а значит, додать эту самую любовь не смогли и нам. А мы-то, выходит, и вовсе любить не умели.

Алла. Я согласна с вами, молодой человек. Именно так и получается. Не было в нас любви ни друг к другу, ни к вам, детям нашим. И потом, откуда ей взяться, если многие напрочь забыли, чем любить-то надо?

Бекас.(развязно хохотнув) Ну, тетка, ты скажешь! Лично нам давно и основательно объяснили, чем надо любить и что при этом надевать, чтобы любовь без последствий была.

Алла. (с грустью) Вот-вот! То, о чем вам рассказали, всего лишь детородные органы. А любить человек должен своим сердцем!

Игла. (радостно и возбужденно) Я поняла. Сейчас я вдруг все поняла! Ребята! Алла! Как все просто. Если в сердце человека живет водка, табак, наркота проклятая, мат да секс о котором так рьяно пекутся нынешние, так называемые, секс-просветители, то в таком сердце может ли жить любовь?

Бекас. (удивленно, как бы делая для себя открытие) Такое сердце начинает больше походить на кабак какой-то или того хлеще - на публичный дом.

Игла. (радостно) Вот именно! А в кабаке или в публичном доме нет и не может быть места любви! Там может жить только похоть да злость.

Алла. (продолжая прерванную мысль) Девочка моя миленькая, и я ведь об этом. Если в сердце нет места любви, то, что ей остается делать?

Бикса. И тогда любовь, лишенная своего дома, начинает умирать.

Кислый. Как это, умирать?

Игла. Да очень просто! Вот, если тебя лишить дома, долго ли ты сможешь прожить, ведя бичевский образ жизни?

Кислый. Не знаю. Но знаю одно, я всегда найду, где смогу жить.

Юрий. (Кислому) Никто не сомневается в этом, конечно же, найдешь. Человек так устроен, что способен жить, где угодно, даже на помойке.

Алла. Человек-то может, а вот любовь – нет. Она действительно начинает умирать медленно и мучительно. Ну, а там, где умирает любовь, там поселяется страх.

Юрий. А человек не может жить в постоянном страхе. Естественно, он начинает искать способы, чтобы, хотя бы временно, избавиться от него. А что это за способы, нам с вами теперь хорошо известно.

Бекас. (поняв что-то для себя) Стой! Что же получается? Значит, алкоголь, табак, наркотик - это не цель, а всего лишь средство, которое позволяет нам избавить себя от страха? Страха потери любви! Но ведь именно табак, алкоголь и наркотик убивают любовь, увеличивая тем самым страх.

Юрий. Вот именно! И круг замкнулся. Вместо того, чтобы освободить свое сердце от кабака и пустить в него любовь, как полноценную хозяйку, мы за счет стремления спрятаться от страха таким безобразным образом, этот кабак делаем в сердце более безобразным.

Алла. И тогда человек, лишив себя возможности любить, погибает.

Игла. Но почему мы начинаем свое самоубийство? Если каждый рождается ангелом, то когда и каким образом взрослеющий ребенок превращается чуть ли не в черта? Как это происходит?

Алла. Ты хочешь знать, почему? Причина, по-моему, кроется в поступках, которые маленький человек наблюдает с рождения. И в родительских поступках в первую очередь.. Он эти поступки впитывает в себя, можно сказать, с молоком матери, пропуская их через свое сознание, превращая их потом в свои привычки.

Кислый. Как это?

Алла. (спокойно) Очень просто. Вот, скажем, праздник. Что несет он в наш дом?

Бекас. Очевидно, радость какую-то…

Кислый. (перебивая) Да пьянку он несет, праздник ваш. Это даже ежу понятно.

Алла. (соглашаясь с Кислым) Да, к сожалению, наши человеческие праздники перестали быть таковыми и превратились в обыкновенную пьянку. Это так! Только я не это имела в виду.

Игла. Ты как-то туманно выражаешься. Нельзя ли покороче и пояснее?

Алла. (как бы извиняясь) Праздник – это, конечно же, праздничный стол со всякой вкуснятиной. За такой стол с радостью усаживаются не только взрослые, но и ребятня. И все бы хорошо, но вот на столе поставили бутылку с водкой. Скажите, за такой пьяный стол можно ли садить детей?

Игла. (счастливо вспоминая). Нам отдельно в детской стол накрывали с пирожным и лимонадом! Здорово было, но все равно меня тянуло ко взрослым за их стол. Там так интересно! Такие разговоры! Только не пускали

Бикса. За стол, где взрослые собираются по праздникам вино да водку пить, детей пускать просто преступно!

Алла. Правильно, девочка, нельзя! Но вот, скажем, бутылку со стола убрали. За такой праздничный стол детей допустить можно?

Кислый. (с недоумением) О чем базар! За такой стол, где нет пойла, детей можно и нужно посадить, ёлочки-зеленые.

Бикса. А знаете, мне кажется, что такой стол радости принесет и детям, и взрослым больше, чем стол с пьянкой проклятой.

Алла. Да. Радости, наверное, было бы больше, и праздник был бы праздником, если все вместе и дети, и взрослые. И, конечно же, за стол, где нет бутылок, детей смело можно допустить. Но вот на столе снова появилась бутылка, и куда детей?

Игла. Снова за отдельный стол!

Алла. Верно. Бутылку со стола – детей за стол. Бутылку на стол – детей вон из-за стола! И получается, что мы, взрослые, как бы невольно меняем детей на эту окаянную бутылку. Согласитесь, что такой поступок попахивает уже предательством. И когда наши дети начинают взрослеть, они своих родителей совершенно справедливо торопятся променять на ту же бутылку или сигарету, а то и на наркоту проклятую.

И задумавшись, продолжает.

Алла. Господи, как грустно и стыдно сейчас перед вами осознавать, что в жизни своей было столько всяких глупостей да ошибок. И исправить теперь что-либо нет никакой возможности. Покойники мы с вами… Но ведь это неправильно! Неправильно то, что осознанность к нам только теперь приходит, посмертно. Нам бы при жизни прозреть, а не теперь…

Юрий. Да, прозреть бы немного раньше. Только сделать это при жизни невозможно. Ты ведь сама объяснила, почему так. Наши родительские поступки, часто очень глупые, суетные и даже преступные по отношению к детям, становятся для них привычкой. А привычка, как известно, вторая натура. И дети, взрослея, совершают те же самые поступки, усугубляя их многократно. Считая при этом, что решения принимают самостоятельно и поступают абсолютно правильно. Ну, а чем такая «правильность» заканчивается, становится ясно только после смерти.

Бикса. (грустно, ни к кому не обращаясь) А я свою маму даже не знаю, за что наказывать. Я ее любила. Я ведь от нее ничего не скрывала. Она, моя мамочка, все обо мне знала. И о моем Коле тоже знала. Не все, но знала. Как я сейчас жалею, что не слушала ее. Верней, не слышала. Она мне постоянно говорила, что любовь - это не только вздохи на скамейке при луне, но и труд. Причем тяжеленный труд. Как она была права, что любовь должна быть и суровой и жесткой. Что нужно уметь не только соглашаться с любимым, но и требовать с него ответы за любые поступки, которые убивают любовь.

В этот самый момент клетка в очередной раз открывается и в нее влетает, нет не влетает, а с силой запихивается разъяренная женщина. Она еще пытается вырваться из клетки, не понимая, что это сделать не возможно.

Юрий -Надо же, кого это еще к нам определили? Мне только про вас была информация дана, а кто она, я понятия не имею.

Алла - Бедная как она убивается!

Игла - Интересно за что ее жизни лишили? Только точно она не наркоманка.

Кислый - И алкоголичкой ее не назовешь. Амбиции не те.

Бикса - Какая она красивая!

Юрий - Да, женщина серьезная.

Женщина перестает рваться из клетки и осматривается в поисках выхода. С удивлением замечает, что она не одна. Она видит странно одетых людей, которые с интересом наблюдают за ней.

Женщина (удивленно) – Вы кто?

Кислый - Мы то – покойники. А вы кто?

Женщина - Я – Крахова, депутат государственной думы. А вы? Извините, но я что-то видно не правильно услышала, еще раз - кто вы?

Юрий - Нет, вы все правильно поняли. Мы все здесь покойники. И вы тоже, как понимаете, не исключение.

Крахова - Стойте, стойте. Я что-то ничего не понимаю. Кто покойники? Вы? Вы все?

Алла - А что вас удивляет? Да все мы здесь покойники в том числе и вы.

Крахова - Так приехали! У меня сегодня ответственное заседание, а я каким-то образом к шизофреникам в дурдом попала. Вы что издеваетесь надо мной что ли?

Юрий - Зря вы так! Никто над вами не издевается. Мы здесь и правда все покойники. Я умер в реанимации от заражения крови после операции по поводу табачной гангрены.

Кислый - Я, ёлочки-зелёные, попал в камнедробилку после лихой попойки непосредственно на рабочем месте и завтра мои похороны.

Бекас - А меня окаянного за дозу героина зарезал друг, который был для меня родне брата.

Игла - Лично мне надоела эта долбанная жизнь вечного поиска дозы, а еще точнее, я просто устала от наркоты и поставила себе так называемый «золотой укол»,то есть, я убила себя. И оказалась в этой весьма симпатичной для меня компании

Алла - Ребята давайте не будем о печальном.

И обращаясь к Краховой

Алла - Вы лучше скажите, как вас зовут и кто вы?

Крахова - Я же уже назвалась. Я Крахова Нина Андреевна. Депутат государственной думы. И у меня сегодня очень ответственный день. Дело чрезвычайной, государственной важности. И по этому вы просто обязаны подсказать, как мне отсюда выбраться? (вдруг, замечая на себе странный наряд. Удивленно с нескрываемой брезгливостью) О, ужас! В чем это я? Что за дрянь на мне? Что это? И как, в этом тряпье я смогу выступать с трибуны государственной думы. Что в конце то концов происходит? Где я? Почему я? Ведь я еще ничего не успела…. У меня же фракция…. (вдруг, спохватываясь) А который теперь час? Кто может мне сказать, сколько сейчас времени?

Юрий (с сочувствием) Зря вы голубушка так убиваетесь. То, что наряд на вас странный, так и у нас прикид явно не от Диора.

Бекас - Это в жизни нашей долбанной много что от одежки зависело, а здесь в клетке, которая, захлопнулась, как мышеловка тряпки роли не играют.

Кислый – Ё моё, а время, что время? Влюбленные часов не наблюдают… А уж нам покойникам оно как мертвому припарок - что есть, что нет. Одно слово, ёлочки-зелёные, - смерть.

Юрий - Это ты правильно заметил, смерть и время не совместимы…

Крахова (в истерике) - Прекратите! Не хочу ничего слышать! Я жить хочу, слышите, жить!

Алла (обнимает Крахову пытаясь ее успокоить) – Миленькая, успокойся. Ну, что теперь так-то убиваться. Понятное дело жить то всем хочется. Думаешь нам всем здесь легко было осознать что свое уже отжили. Ну что покойники мы.

Крахова (вытирая свои слезы) – Страшно!

Алла - Не то слово! Страшно… Страшно, когда не понимаешь за что, ну а тут в клетке, все значительно проще, прошлое уже кончилось, а будущего уже нет, и только в этот момент даешь себе полный отчет за бесцельно прожитые годы. И только здесь окончательно понимаешь, что заставило клетку захлопнуться. А время, ну что такое время… Юра наш прав смерть со временем не дружит. Так что давай потихоньку успокаивайся и попробуй вспомнить тот момент, ту ситуацию, которая предшествовала твоему появлению в нашей компании. Поверь, тебе сразу же станет легче.

Кислый-А твои доклады, фракции, саммиты, инфляции, ротаций, законы и прочая лабуда все это суета и галиматья бессмысленная и глупая по своей природе, ёлочки-зелёные.

Бекас - Тем более, что законы, вы там в своей думе, какие-то, мягко говоря, странные принимаете. Складывается такое впечатление, что принимаются они не во благо, а назло и во вред народу

Юрий - У наших депутатов народа нет, у них электорат или контегент, который всегда не тот.

Игла - Вот они эти самые законы для этого самого электората да контигента и принимают.

Кислый - А у меня, ё мое, анекдотец в тему есть. Я при жизни то страх как анекдоты травить любил. Особенно про думу и о политиках наших. Хотите, расскажу?

Юрий - Давай, трави. Если в тему

Кислый (воодушевленно) – Летит, значит, по небу… Ну как его?

Игла - Крокодил Гена что ли?

Бекас - Сама ты крокодил. Они, понимаэш, ползают, у них понимаэш крыльев нет!

Игла -Тогда, стопудово, это Чебурашка. У него уши большие он ими как крыльями машет, летит и – карррр, каррр.

Кислый - Сама ты крокодил с чебурашкой! Сбили только, ёлочки-зелёные.

Бикса - Да не слушай ты их. Рассказывай.

Кислый (начиная сначала) – И так, анекдот про думу. Летит по небу…

Юрий (перебивая Кислова) - Депутат что ли?

Кислый (удивленно) – Какой депутат?

Юрий - Ну, не знаю… Жириновский например.

Игла - Точно Жириновский со своей бабой. Летят они значит по небу…

Кислый - А причем здесь Жириновский, блин в натуре, да еще с бабой какой-то?

Игла - Как это причем? Интересно же! Летит он, значит со своей бабой и орет: «Дураки вы все. Подонки…»

Кислый - Кто вам анекдот рассказывает я или .. Короче, ё мое, вы будете слушать

Алла - Ну дайте вы человеку нас анекдотом побаловать.

Юрий - Анекдот, да еще про думы, это должно быть круто

Кислый -Так рассказывать или нет?

Бекас - Ладно, валяй. Обещал анекдот – рассказывай свой анекдот. Пацан сказал – пацан сделал. Не басню, не стишок какой, а анекдот.

Юрий - Мог ведь, и сплясать вместо анекдота, ан нет. Целеустремлен как дума перед летними каникулами. Тверд в решении как гранит постамента

Игла - И обязателен как подоходный налог.

Кислый (с обидой) – Да ну вас. Вы дадите рассказать мне анекдот в конце то концов или нет.

Бикса - Ну в самом деле дайте же человеку слово

Кислый - Значит так. Летит по небу змей Горыныч и орет благим матом: «Гласность! Демократия! Кворум! Инфляция! Саммит! Электорат!!!» А в это время за ним с земли Баба Яга наблюдает и говорит вздыхая: «Вот идол окаянный опять видно демократами обожрался»

Смеются все. Даже Крахова улыбнулась

Бекас - Раз пошел такой треп дайте и мне анекдотец вам выдать. Вот возвращается демократ вечером домой. Подходит к подъезду, а там обыкновенная дверь. Небронированная, без кода! Но, тем не менее, стекла в подъезде целы, внутри чисто, светло.
Почуяв неладное, он подбегает к лифту и нажимает кнопку. Лифт работает!
Нервничая, он поднимается на свой этаж. Там горит лампочка!
Он врывается домой, а там свет горит, батареи теплые, газ на плите пылает!!!
Схватившись за сердце, он падает в кресло:
- Боже мой! Неужели, коммуняги к власти вернулись??!!!!!

Юрий - А я короткие анекдоты любил. Например, задают вопрос: «Что такое "вор в законе"?» и получают ответ: «Это вор, которого посадили придумывать законы для государства» . Или вот еще: « Кому на Руси жить хорошо?» - «Не знаем, но следствие ведется».

Крахова (закипая с возмущением) - Да как вы смеете Да кто вам дал право такое, так насмехаться над теми кто не о себе а о народе днем и ночью печется. Да я… Да мы там в Госдуме как рабы на галерах… Я Крахова Нина Андреевна запрещаю вам в таком уничижительном тоне говорить о том, чего вы не знаете.

От такой реакции со стороны Краховой все приходят в легкое замешательство

Крахова - Что растерялись? Вы же отрепье человеческое, мразь земли нашей. Вы же все алкаши да наркоманы – подонки и сволочи. Вы мерзкая, вонючая грязь и мусор, которые не дают людям чистым и светлым жить в чистоте и радости. Вот почему вас подонков архи важно выжигать каленым железом, выметать поганой метлой на самые гнилые удаленные свалки и уничтожать, уничтожать, подавив в себе любые зачатки жалости. В конце то концов, сколько можно сюсюкаться, да нянчиться СС такими как вы, спасать вас, лечить. Все это бесполезный и бессмысленный труд. Алкоголизм, наркомания не излечимы! Это всем, слышите, всем известно. Поэтому у людей здравых остался только один, но очень надежный способ избавиться от вас, людей слабых и ничтожных - это поголовное ваше истребление. И только полное, безжалостное уничтожение различных слабаков и всякой мрази, даст возможность людям сильным и чистым поднять нашу многострадальную родину с колен. И если, как вы здесь утверждаете, я умерла, в чем я пока глубоко сомневаюсь, то я Крахова Нина Андреевна сожалею только об одном, о том, что, как депутат государственной думы, я могла бы сделать значительно больше для того чтобы очистит наш народ от таких подонков и выродков как вы.

Алла - Да, сказала, как отрезала.

Кислый - Постойте ребята кто может мне объяснить, что сейчас тут было, ё мое?

Юрий - Ты спрашиваешь, что было? Нам сей час, прямо здесь рассказали правду о нас.

Бикса - Но это же… Это же не правильно. То, что говорила сейчас эта женщина подлая ложь Ведь мы же с вами не выродки и не уроды. Ведь мы же теперь с вами знаем правду. Ведь знаем же? Только не молчите. Нельзя молчать! Скажите ей, объясните этой страшной женщине, что она не права

Бекас - Простите, уважаемая, как вы назвали свою фамилию? Крахова? Нина Андреевна? Господа покойники, разрешите вам представить мамашу лютого поддонка и мрази, выродка и наркомана, вора, сутенера профессионала, и наконец то, просто убийцы - любителя – Крахова Николая. Это он, Коля по прозвищу «крах», получив «блестящие» воспитания мадам Краховой , многих очень многих сумел успешно посадить на иглу. В их число попали и мы ваши покорные друзья – я , Игла и, наша несмеяна, Бикса. А скольким дурехам наш красавец Крах сломал жизнь, успешно подсаживая на героин и выводя, таким образом, барышень на панель этого точно сказать никто не может. А совсем недавно, он меня, Бекаса, своего кореша, ни за что ни про что взял и пырнул ножом. Вот такая арифметика получается милая наша мадам Крахова, неусыпный ты наш борец за чистоту расы.

Крахова - Что , что ты сказал выродок? Да я ж тебя за такой поклеп… Стой погоди… Ой что-то мне как то не по себе Подождите, постойте. Я что-то начинаю понимать. Сначала был мне звонок из прокуратуры. Прокурор сообщил , что мой Коля обвиняется в убийстве . Что он, находясь в наркотическом опьянений зарезал какого-то наркомана со странной фамилией Бекас

Бекас - Давайте знакомится мадам, Бекас это я. Это не я, а ваш Сын Коля натуральный, как выяснилось, выродок и мразь. Впрочем, вы где-то правы, мы все здесь далеко не ангелы.

Крахова (Не ни на кого не обращая внимания начинает говорить как бы сама с собой) - Да, да. Так прокурор и сказал: «Убил человека, находясь в наркотическом опьянении». Как мне от этого стало больно. Тогда, когда Кольку моего поймали первый раз на краже квартиры с какой то лахудрой, я его легко отмазала. Ни большого труда, ни больших денег для этого не потребовалось. Какая я все таки дура. Как я ему верила. Как легко он меня мог обмануть. А почему собственно – мог? Просто я сама была рада обманываться. Мне было легко принимать его ложь, потому что она эта ложь снимала с меня всю ответственность и я жила иллюзией, что у меня все только хорошо, что все только прекрасно, бело и воздушно. Я закрывала глаза на очевидные вещи, что мой сын и наркоман и вор и как выяснилось – убийца. От такого сообщения у меня потемнело в глазах и … И я больше ничего не помню. Осознавать себя я начала уже здесь, в этой странной клетке, в этом жутком рубище, среди людей, которые упорно утверждают что они покойники. Да, да покойники! А это означает что и я …. Страшно произносить это слово. Страшно? Но почему? Если это правда. И вы уважаемая Нина Андреевна окончили свою жизнь в тот момент когда вам стало понятно что вы в одночасье потеряли ВСЁ!.И это откровение вас убило, Вы мертвы. А как же дума? А ваша законодательная инициатива…Брось! Какая к черту дума и какие теперь инициативы… Все это теперь где-то там, в незавершенном прошлом, а я, или то что от меня осталось, здесь в этой клетке. Это твой конец Нина. Конец!

Раздается голос за сценой, который заставляет Крахову вздрогнуть и замереть

Голос - Ну что маман, наконец то начинаешь прозревать? А не поздно ли?

Крахова (в растерянности, с испугом) - Кто ты? Что-то очень знакомое, но не могу понять…

Голос - Не признала? А впрочем, и при жизни ты не очень-то хотела меня знать. А это ведь я, твой сын.

Крахова - Коля? Сын? Где ты? Господи, почему я тебя не вижу?

Голос - Я то? Я сейчас в реанимации. А не видишь ты меня, потому что я пока еще жив, а ты, увы, уже нет. И как сказал поэт: «Ты уже на месте, я еще в гостях». Впрочем, это будет длиться, не долго и через пару дней я тебя догоню.

Крахова - Как, догонишь?

Голос - Да очень просто. Через два дня, так и не приходя в сознание, я скончаюсь. Да, да, умру, как и ты. Неужели ты так ничего и не поняла. Не поняла, что за все в этой жизни надо платить, а за удовольствие, доставленное самому себе платить приходиться огромной ценой. Ты расплачиваешься за удовольствие, которое испытывала, обладая огромной властью. Ты шла к этой власти не обращая внимание ни на что и ни на кого. Твой муж и мой отец устав от борьбы за тебя ушел сначала в глухую пьянку, а потом бросил все и пьянку и нас с тобой. Уехал и потерялся неизвестно где. Да ты его и не искала. Он тебе только мешал. А меня, между прочем, отец, потом уже, когда я вырос, звал к себе. Только, понимаешь, я уже не мог жить без тех благ, которые в полной мере получал от тебя. Ты ж от меня этими самыми благами просто и бессовестно откупалась, чтоб я не мог тебе мешать «вершить государственные дела». Вот ты и натворила дел. Пардон - мы натворили дел. Я же твой сын мама и мне тоже очень нравилось обладать властью. Это такой кайф! Впрочем, что я тебе здесь уши тру? Ты этот кайф знаешь не хуже меня. Но мне, в отличие от тебя, просто власти было уже мало. Мне нужен был постоянный кайф. Слышишь, постоянный, и я его нашел. Впрочем, это уже и неважно. Разница лишь в том, что ты расплачиваешься за свое, будучи в «бальзаковском возрасте», мне же расплачиваться приходиться гораздо раньше. И раньше только потому, что, я, твой сын, натворил дел не меньше чем ты. А может и больше. Вот и платим – ты за свое, я за свое. Жалею только о том, что не ушел от тебя к отцу, когда он меня звал к себе. Но, после драки кулаками не машут. И что выросло, то выросло…Ладно, прости и прощай. Скоро догоню.

Этот диалог заставляет всех замолчать. Воцаряется гнетущая тишина. Все внимание обращено на Крахову. Кто-то смотрит на неё с жалостью, кто-то может быть даже с нескрываемым злорадством, но равнодушных нет. Крахову диалог с сыном как бы ломает, появляется ощущение, что из нее будто выпустили воздух. Она сникла, и почти раздавлена. Нина Андреевна пытается что-то понять для себя и на что-то решится, но это у неё слабо получается. Все-таки ей удается собраться с силами, и она решительно, как бы стряхивая с себя оцепенение, начинает говорить зло и напористо

Крахова - Что уставились? Жалеете? Ну, это вы зря! Тоже мне жалельщики нашлись, твою мать. Да я вас всех здесь презираю и ненавижу. Вы, наркоманы, да алкаши - грязь, хлам рода человеческого. Если я и жалею о чем, то только о том, что мало, ой как мало, мною было сделано, чтобы вас, как сволочь последнюю извести с лица земли, выжечь каленым железом чтобы другим неповадно было. И то, что вы здесь оказались это нормальный закономерный процесс. Если хотите, идет элементарный естественный отбор. И это правильно, и это верно, так и должно быть. Пьют сейчас больше чем когда-либо? Наркота захлестнула молодежь? Нормальный ход жизни! Через реформы, тяжелые и очень болезненные, но так необходимые в этой стране, смогут пройти только сильные, крепкие и здоровые люди. И только такие люди смогут поднять государство с колен, чтобы жить потом в благополучном, богатом, цивилизованном обществе. Слабые обречены. Более старшие сопьются и загнуться, ну, а те, кто помоложе, сдохнут от героина или еще от какой-либо дряни, так им туда и дорога. Мало ли среди пьяниц бывших инженеров, специалистов с высшим образованием, которые во время застоя протирали свои штаны, в своих бесчисленных конторах и КБ. А когда на смену совдеповскому, прогнившему, тоталитарному режиму, пришла свобода и демократия, и все эти, так называемые специалисты, оказались не у дел, когда их лишили халявных кормушек и принудили самостоятельно искать себе новое применение, тогда они как телята начали тыкаться из угла в угол, пока не наткнулись на бутылку водки, около которой с радостью и остановились. Ну а молодежь? С молодежью почти тоже самое. Те молодые люди которые, как говориться в народе, без царя в голове, однажды попробовав наркоты так на ней и зависли, не желая что-либо менять в своей жизни. Да и жизнью это назвать нельзя. Поэтому пускай дохнут, не жаль. Вот и мои дурак Колька не от большого ума, а по своей ненасытной жадности к кайфу, и по своей патологической лени, чтобы не делать, лишь бы ничего не делать, влез в наркоманию, что называется по самое не хочу. Больно мне такое говорить о сыне, но туда ему и дорога.

Ну а те, кто пошустрей, да по сообразительней вполне нормально устроились в жизни и живут себе горя не ведая. И бутылка для них какая-то там вшивая, или наркота для них не панацея от бед. Вот они то и имеют права на жизнь.

Для того чтобы ускорить процесс гибели делается все возможное: спиртного – хоть залейся и на каждом углу, причем такого качества, что рюмка катанки не то что лошадь, слона бы убила. И с наркотою тоже проблем нет – где угодно , сколько угодно, и когда угодно. Плати – и ширяйся.

Да и кто из алкоголиков, или наркоманов сказал, что лечение, кодирование или что-то другое в этом роде – благо для них? Пусть живут как им нравится! Помню, давно это правда было, лежала я в больнице с одной женщиной, Сама она пьяница, муж у неё не только пьяница, но и садист. Она рассказывала ужасные вещи, как он над ней издевался: сначала избивал её до полуобморочного состояния, потом заставлял вставать на колени, сверху ставил табуретку с супом и предупреждал, если шевельнется – убьет. Когда я только заикнулась, чтобы она от него ушла, на меня такие маты обрушались – волосы дыбом! Куда ей уходить? Где и кому она такая нужна? У неё и ей подобных, один путь – через водку к смерти. Поэтому не надо мешать природе проводить естественный отбор среди людей. Не надо!

Нет я не о чем не жалею. И если бы можно было все начать сначала, я бы ничего в своей жизни менять не стала. Слышите ни-че-го!

Голос за сценой. Внимание!

Все, в том числе и Крахова , выстраиваются в одну шеренгу и замирают как по команде смирно. Крахова в этом строю оказывается по середине.

Голос за сценой. Делай - раз!

Все по этой команде поворачиваются спиной к Краховой и делают шаг вперед. Нину Андреевну начинает ломать.

Голос за сценой. Делай – два!

Все четко поворачиваются лицом к зрителям и снова делают шаг вперед. Крахова в этот момент, сопротивляясь из последних своих сил, вдруг ломается и встает на колени.

Голос за сценой. Делай – три, замри!

Шеренга строя смыкается и Крахова оказывается за спиной строя и в это мгновение гаснет свет на сцене, когда же он вновь вспыхивает, то на сцене уже нет Краховой. Она исчезла.

Голос за сценой. Рассыпсь!

Все вновь оживают и достаточно быстро приходят в себя