Саратовская региональная общественная организация трезвости и здоровья

Будни с 10 до 16 • Суббота с 10 до 13

Телефоны:  8 (8452) 23-68-10 • 7 (903) 328-87-60

Почта: 45@domtrezvosti.ru

Содержание материала

Ложь №3: алкоголь, воздействуя на «центр удовольствия» вызывает удовольствие, состояние веселья, эйфории…

Приступая к разбору данной лжи, прежде всего, отметим, что существование в голове человека каких-либо центров сегодня, как и сто лет тому назад признается далеко не всеми учеными, не всеми специалистами в области психофизиологии и нейробиологии. В частности, ректор Новокузнецкого Института усовершенствования врачей, заслуженный деятель науки, профессор, нейрохирург Анатолий Андреевич Луцик прямо так и заявил: «Центр удовольствия» – очень условное обозначение. В головном мозге вообще никаких центров не существует» [15].

Похожие мысли мы находим и у зарубежных исследователей: «Благодаря работам анатома Джеймса У. Папеса (1937) и его продолжателей мы сегодня знаем, что эмоции – это не функция специфических «центров» мозга, а результат активности сложной сети – «круга Папеса» [16].

Вы помните, сколько лет уже держится миф о пресловутом 25-ом кадре, т.е. о кадре, якобы действующим на подсознание, минуя сознание? Миф о существовании «эффекта 25-го кадра» придумал мошенник из США, бизнесмен Джеймс Вайкери в 1957, и даже умудрился на свое «изобретение» взять патент и открыть компанию по сублиминальной рекламе в фильмах. И хотя уже в 1958 году наличие психологического эффекта сублиминальной рекламы официально было опровергнуто Американской психологической ассоциацией, а в 1962 в жульничестве признался и сам Вайкери, его выдумка не только дожила до наших дней, но и сегодня широко используется для одурачивания несведущих: мошенники предлагают методики с использованием «эффекта 25-го кадра» для избавления от наркомании, алкоголизма, курения, лишнего веса и даже для изучения английского языка.

Так вот, миф о «центре удовольствия» – это еще один миф-долгожитель. Байка о том, как он был сфабрикован, кочует с небольшими вариациями из статьи в статью, из книги в книгу уже более полувека. Не обошли своим молчанием эту тему даже советские фантасты братья Стругацкие в повести «Хищные вещи века»: «В середине прошлого века Олдс и Милнер занимались экспериментами по мозговой стимуляции. Они вживляли электроды в мозг белых крыс. У них была варварская техника и варварская методология, но, отыскав в мозгу у крыс центры наслаждения, они добились того, что животные часами нажимали на рычажок, замыкающий ток в электродах, производя до восьми  тысяч  самораздражений в час. Эти крысы не нуждались ни в чем реальном. Они знать ничего не хотели, кроме  рычага» [17].

Вот, так все и было. Два варвара – практикант Джеймс Олдс и профессор Питер Милнер (Университет Мак-Гилла) – по ошибке воткнувшие электрод не в то место гипоталамуса, вдруг обнаружили, что одна крыса ведет себя не так, как ожидалось: вместо избегания педали, посредством которой в мозг подавался электроток, она напротив начала беспрестанно нажимать на эту педаль, «позабыв» про пищу и воду.

Почему?

Потому что, – решили варвары, – ей это нравится.

Забавно, не так ли?

Исследователи видели, что делает крыса, но – как они могли знать, почему она делает то, что делает? И почему им, в конце концов, вдруг подумалось, что делает она это исключительно для получения удовольствия? Почему из всех интерпретаций, они остановились именно на этой? Причем самой, с моей точки зрения, наименее правдоподобной? Хуже того, им даже поверило на слово обычно очень придирчивое, скептически настроенное научное сообщество?!..

Одно можно сказать совершенно точно: при электростимуляции участка мозга, ошибочно именуемого «центром удовольствия», имело место быть  не возбуждение процессов, а торможение их. Именно это следует из опытов, которые провел другой варвар – американский психолог, специалист в области поведенческой и экспериментальной психологии Нил Миллер, о котором  рассказывает в своей книге «Мудрость чувства» исследователь эмоций Ю. А. Макаренко: «Опыты ставились следующим образом. Для крысы или собаки искусственно создаётся безвыходная ситуация, в которой получить удовольствие они могут единственным способом, скажем, замедляя ритм сердца. (Точнее: учёный работал с обездвиженными (парализованными) животными, у которых он замыкал показатели работы сердца, желудка, почек на подсоединенные к «центру удовольствия» электроды – Прим. И.Л. Викентьева).

Что и говорить, задача трудная, поскольку в естественных условиях мы ничего подобного не встречаем. Но крысы с ней справляются блестяще. Экспериментальная установка собирается таким образом, что сначала крыса получает удовольствие, например, за случайное замедление ритма сердца. За этим следует награда. Крыса волнуется; ритм сердца то ускоряется, то замедляется, сердце как бы рыскает вместе с животным, которое решает задачу: как вновь получить удовольствие. Новое вознаграждение, потом ещё и ещё. Сначала награды случайны, затем крыса твёрдо зазубривает: замедление сердца ведёт к удовольствию (приблизительно логика такова) и в дальнейшем замедляет ритм произвольно, стоит ей лишь захотеть испытать очередное удовольствие» [18].

Тут, конечно, явная глупость перемешана с убогой лирикой. Но из текста ясно одно: стимуляция участка мозга приводила к замедлению ритма сердца, т.е. к нормализации физиологических показателей, а любая нормализация сопровождается положительной эмоцией, что и было той единственной «наградой», о которой пишется.

Это, во-первых.

Во-вторых, если в опытах, которые проводили Олдс и Милнер крыса «забывала» о еде и воде, значит, она путем нажатия педали удовлетворяла потребность, более важную, чем физиологические потребности?!

Какую же?

Ответ на этот вопрос дал блестящий исследователь С. А. Четвертаков, уточнивший, кстати, всем нам известную иерархию потребностей по Маслоу. В частности, Сергей Александрович пишет: «Наличие прямой угрозы жизни на время снимает все прочие потребности. Нет ничего важнее? Ни зверь, ни человек не могут удовлетворять даже простые физиологические потребности в момент прямо ощущаемой непосредственной угрозы. Тонущий или задыхающийся человек, спасающийся от зверя или висящий над обрывом (не по своей воле), не может думать о еде и т. и. То же и у зверей. Домашняя кошка, привезенная в новое жилье, до двух дней не способна принять корм, мочиться, совершить дефекацию. Опасность для самой жизни (новые запахи) требуют ее предельной осторожности и постепенного привыкания.

И потому иерархия потребностей нами и откорректирована. Мы можем именовать такие потребности борьбы за жизнь в текущий момент или минуту как потребность в «безопасности 1» [19].

Потребность в безопасности – вот та потребность, которая по значимости стоит выше и еды, и воды, и всего прочего!

Об этом же, кстати, писал и сам А. Маслоу: «Потребность в безопасности редко выступает как активная сила, она доминирует только в ситуациях критических, экстремальных, побуждая организм мобилизовать все силы для борьбы с угрозой» [20].

Надо ли говорить о том, что подопытная, выше означенная крыса, находилась именно в такой – в критической, экстремальной ситуации?

Мне интересно было бы посмотреть на ту парочку яйцеголовых из Университета Мак-Гилла, когда б чужие, угрюмо молчащие существа в белых намордниках, грубо распяли бы их на холодном столе, жестко обездвижили и неожиданно всобачили б в башку электроды… Могли б они в тот самый момент, наполненный животным ужасом, всхотеть каких-никаких удовольствий?!..

Так что же делала крыса, нажимая на педаль, посылающую электроток? Она спасалась от ужаса.

И еще хотелось бы отметить один, очень немаловажный момент: ни крыса, ни человек, никто и никогда ничего не делает для того, чтобы что-то получить или же «захотеть испытать очередное удовольствие». Исключительно всегда и все, что делает живое существо, оно делает это только для того, чтобы избавиться от неприятных ощущений.

Посмотрим-ка сами на себя, уважаемый читатель.

Мы ходили утром в туалет. Зачем? Для того, чтобы получить удовольствие от мочеиспускания или же для того, чтобы избавиться от неприятных ощущений в области низа живота?

Мы завтракали. Для того, чтобы получить удовольствие от еды или для того, чтобы избавиться от неприятного ощущения в области эпигастра?

Мы пошли на работу. Чтобы получить какое-то удовольствие или же чтобы избавиться от неприятного ощущения, связанного с нехваткой денег, или с самонереализованностью и прочим?

Мы купили одежду, жилище, кровать, автомобиль и многое другое.

Зачем?

Чтобы избавиться от массы неудобств.

Кто-то, – тот, кто не из нас, – закурил сигарету, выпил спиртное, «укололся», «обкурился»…

Зачем? Для получения удовольствия? Нет! Для того, чтобы избавиться от тревожности, неудовлетворенности, от душевной или даже от физической боли…

Живое существо никогда ничего не делает для того, чтобы что-то получить. Всегда и все, что оно делает, оно делает только для того, чтобы избавиться от тех или иных неприятных ощущений.  

Что касаемо алкоголя, как стимулятора пресловутого «центра удовольствия», то хорошо известно, что алкоголь есть не просто яд, но еще и депрессант, т.е. средство, угнетающее центральную нервную систему. Именно поэтому алкоголь не способен возбуждать и, соответственно, вызывать состояние веселья, радости, эйфории и т.п.

Об этом, кстати, неоднократно писали и наши великие русские физиологи.

Иван Михайлович Сеченов: «Что касается до алкогольного возбуждения у собаки, то его, несмотря на уверения Мичерлиха и Орфила (Toxicologie gènérale, 1813-1815, t.II), у нее не существует. Поммер уже в 1834 г. вывел это заключение из всех своих опытов» [21].

Иван Петрович Павлов: «В наших руках оказались великолепные, с точки зрения эксперимента, собаки…

Мы пробовали давать самые малые дозы алкоголя и ни разу не получили возбуждающего действия. Это надо понимать так, что с самого начала действие алкоголя есть действие парализующее, а не возбуждающее» [22].

Конечно, классики русской медицины – не истина в последней инстанции для иных современных врачей. Особенно, если они функционируют, как платные «агенты влияния» Алкобизнеса. Потому, быть может, проалкогольная агентура и внедряет методично и настойчиво в умы несведущих всяческую антинаучную заумь. Причем, шибко в высоком статусе у них, как я посмотрю, наукообразные россказни про медиаторы и эндогенный алкоголь. Так, например, доктор медицинских наук, главный нарколог Комитета по здравоохранению Администрации Петербурга В. Н. Николаенко в насквозь лживом, в карикатурно лживом фильме «Похмельный синдром» договорился до наиполнейшего абсурда: «Спирт является одной из жидкостей человеческого организма. Здоровый организм систематически вырабатывает от 5 до 12 грамм спирта. Но есть и другая информация: в определенных условиях, когда человек испытывает гипоксию или огромную физическую нагрузку, то в это время его внутренний самогонный аппарат начинает работать более интенсивно, вырабатывая примерно 200 грамм водки» [23].

Ну, тут даже комментарии излишни! Глупость, если не сказать хуже, видна без микроскопа.

Далее, еще пример. Нейрофармаколог Ю. С. Бородкин и физиолог Т. И. Грекова в своей книге «Алкоголизм: причины, следствия, профилактика» утверждают: «…в развитии алкоголизма определенную роль играет соотношение между функциональной активностью центров удовольствия или наслаждения и неудовольствия. …

Этанол – мощный модулятор активности структур, ответственных за положительные эмоции» [24].

Хотелось бы мне этих авторов спросить: а не под действием этого ли «мощного модулятора» иные пьющие вдруг начинают плакать да рыдать, хвататься за топор и совать собственную голову в петлю? Это они от избытка  нахлынувших вдруг положительных эмоций?

А почему «мощный модулятор», то бишь алкоголь, не вызывает ни малейшего наслаждения, и даже просто удовольствия, у пьющего на похоронах, или когда жена ушла, или когда разбил машину, когда просто один, когда обокрали, унизили?.. И почему «модулятор» в самый разгар праздничного веселья вдруг начисто перестает модулировать, особенно после третьего стакана, и на сотрапезников накатывают обиды, горячит раздражение, ослепляет злоба, а иных – так и клонит в сон?